«У нас осталось немного времени, чтоб не утратить все до конца», — архитектор Олег Дроздов

В рамках проекта «Ctrl+S. Захисти майбутнє» мы поговорили с основателем Харьковской Школы Архитектуры Олегом Дроздовым о «евроремонтах» исторической городской среды и возможностях сохранения нашего наследия.

дроздов

Помню, Сергей Довлатов писал, как работал смотрителем фасадов, бродил по городу и следил, чтобы исторические постройки были в порядке, стирал со стен бесконечные «Зина+Костя»… Харькову не помешали бы такие смотрители фасадов?

Все, что сейчас происходит с историческими зданиями, это, конечно, катастрофа. Мы их теряем, мы теряем предыдущие слои. Все покрывается евроремонтом, какой-то спекулятивной необходимостью, удобным использованием для того, чтобы сдавать в аренду. Город, который был совсем недавно, начинает исчезать с большой скоростью.

Мне кажется, историческая среда Харькова, его дома, поверхности, окна во всех деталях и во всех массах — эта важная часть городской идентичности.

В одном из интервью вы говорили, что до Украины еще не дошла «этика обращения с культурным наследием». Что же нам мешает?

Как и другие этические науки, эта требует осмысления. Нужно понять, что как только ты меняешь двойные рамы в историческом доме на пластиковые, дом исчезает. То, какими они были, уже никто не вспомнит. Иногда в целом доме, в котором была прагматичная простота самого фасада, весь акцент делался на окна. Например, экономический корпус на Мироносицкой, ближе к Зеркальной струе, в котором поменяли совершенно великолепные окна. На них была вся эстетическая нагрузка. Таким же образом мы потеряли и Госпром.

Прежде всего, у нас все начинает исчезать по той причине, что мы очень плохо умеем за чем-либо ухаживать. Наши дома неухоженные. Если посмотреть на немецкие дома 60-х годов, они выглядят как новые, потому что ежегодно тратятся деньги на уход за ними. И это важно для всех жильцов.

дроздов

Реставрация VS реконструкция. Что гуманнее в отношении памятников архитектуры?

На сегодняшний день многие, кто называет себя реставраторами, они, как бабушки: вставляют силикон налево и направо, и, вроде, с их точки зрения, все, бесспорно, становится лучше. Но самое главное — утрачивается разница между оригиналом и подделкой. Посмотрите, что происходит с нашими церквями: они стали слишком улучшенными, медь меняется на золото. Традиционные казацкие церкви, у которых только на верхушечке был крестик, становятся полностью золотыми.

Представьте себе музей, в котором одновременно висят оригиналы и подделки. Либо есть оригиналы, которые казались тускловаты, слишком банальны, и им улучшен сюжет, немножко подбавлено красок. Получается, целое поколение лишается ощущения того, как жили люди. Если фасадов у нас это еще как-то касается, то от внутренних пространств, задних дворов вообще уже ничего не осталось.

Очень важный момент, чтобы мы реставрировали памятники не для того, чтобы они стояли. Любое здание должно полноценно жить, использоваться. И здесь очень важно переподключение этого здания из прошлой функции использования в новую.

В Украине есть примеры адекватных реставраций/реконструкций?

Знаете, в голове как-то в основном только страшные ошибки. Честно говоря, даже не смогу предложить ничего…

Возвращаясь к прекрасному. Историческая среда — это ведь не только о центре города?

Я считаю, что даже часть советской архитектуры должна быть переосмыслена как наследие. К сожалению, мы почти утратили «Кристалл», совершенно незаурядное здание… Гостиница «Мир» тоже была позднесоветским шедевром.

А как же декоммунизация? В таком случае присутствует конфликт…

Да, бывают конфликтные ситуации, но я сейчас перечисляю просто хорошую архитектуру, в которой нет таких столкновений. Она интернациональная, хорошая и имеет такую же ценность, как и целый исторический слой. Точно так же, как и конструктивизм, который тоже никто не любит и «улучшает».

Предположим, в Харькове есть профессионалы с адекватным подходом к улучшению. Для них будут потенциально интересные проекты?

DSC_6766-Edit

У нас много чего достойного. Совершенно точно — это кампус Политехнического института. Я бы сказал, это такой совокупный памятник, градостроительно-ландшафтно-архитектурный. Конечно, наше полусельское-полугородское кольцо вокруг центра города, которое захватывает часть Журавлевки, Москалевки, Холодной Горы, — это совершенно потрясающий ансамбль, и его могли бы начать охранять более серьезно. Это важный городской ресурс, который стал бы новым брендом.

Я видел, как реставрация рабочих районов прошла в Риге, на левом берегу Даугавы. И это стало очень продвинутым районом вместе с новой жизнью в старых промышленных фабриках, с восстановлением низкоэтажной застройки полусельского типа, которую населяли рыбаки, рабочие — малоимущий класс. Это превратилось в новую городскую аттракцию, но благодаря комплексной программе, а не охране отдельных домов.

Я часто слышу в архитектурной тусовке, что харьковская проблема — это отсутствие опорного плана города.

Вся эта проблема гораздо шире, чем просто опорный план. То, что должно быть зафиксировано в документах, что памятники нужно добавлять, а не выводить. И самое важное — должны быть режимы штрафов, когда владельцы памятников не ухаживают за ними. Конечно, законы по охране должны быть серьезными. Но здесь необходим и общий интерес в их сохранении, возможности альтернативы, либо даже помощи владельцам: материально либо концептуально.

Очень часто памятники архитектуры и другие ценные здания продаются во Франции, в Хорватии достаточно недорого, но с очень жесткими обязательствами по реставрации. Иногда какой-то большой памятник с землей продается за один евро, но покупатель должен выдержать все принципы научной реставрации.

Насчет общего интереса согласна. Но как архитекторам, да и другим специалистам, жителям исторических зданий найти грань между «улучшить» и «уничтожить»?

Спасти ситуацию можно образовательными программами — доносить ценность, необходимость сохранения наследия, каким бы оно ни было. Это часть нашей идентичности, это часть наших инструментов и рецептов, с которыми мы могли бы строить будущее, откуда мы могли бы черпать идеи.

Ты начинаешь охранять и относиться серьезно к тому, что ты знаешь и понимаешь.

Не факт, что новые законы помогут?

Есть замечательнейшие законы — только выполняй их. Восточные люди вообще не понимают, как можно нарушать законы, если они написаны так рационально. Уже все придумано. Зачем что-то еще выдумывать? У нас же спекуляция — важнейший двигатель городского развития, и никаких других альтернатив, общественных интересов нет.

У нас осталось немного времени, чтоб не утратить все до конца, потому что скорость, с которой мы теряем, просто неимоверная. Не может общество строиться только на спекулятивной целесообразности. Это тупик. Абсолютно точно.

Слушайте полную версию интервью здесь:

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

«Інклюзія — це не про пандуси». Про що говорили на форумі «Вчимося жити разом»

Почему в регионе не работает принцип «сommunity policing»

Харьков 1850 года в воспоминаниях Петра Вейнберга

О самом старом деревянном храме Слобожанщины и месте, откуда не возвращаются

Днепр: «Зберегти не можна зруйнувати»

опубликовано

27 октября 2017

текст

Алена Нагаевщук

фото

Игорь Лептуга

просмотров

1992

поделиться

[js-disqus]

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: