Лобачево — Желтое. Жизнь у черты

Черта — это не образ и не символ, а очень конкретное разделение одного населенного пункта рекой Северский Донец, по которой проходит граница между «материковой» Украиной и так называемой «ЛНР». Черта проходит через реку, семьи и жизни обычных людей.

Деревня Лобачево состоит из двух частей: Лобачево и Желтое. По сути это одно целое село Лобачево с единой инфраструктурой. Две части деревни связаны были раньше пешеходным мостом и паромной переправой. Мост взорвали не так давно, когда освобождали «нашу» часть. От парома в рабочем состоянии остался только железный трос, держась за который, местные жители переправляются на дохлой лодочке, из которой постоянно вычерпывают воду.

На стороне, подконтрольной Украине, 250 жителей, в числе которых 5 ребятишек школьного возраста, и 3 продуктовых магазинчика с украинскими товарами и ценами. На противоположной — амбулатория, школа, 700 человек и две коровы. Почему только две? А пастбищ нет — все поля вокруг заминированы.

Итак, пресловутая переправа — притча во языцех неравнодушных борцов с контрабандой в Фейсбуке, во всей красе.

Мы подошли к парому вместе с бойцами 92-й бригады и их комбригом «Ветром», которые контролируют «границу» на этом участке.

У реки наготове несколько человек со скромными пожитками в ожидании своей очереди. На противоположной стороне «наготове» – около 15-20 человек, на вид не сильно отличающихся от украинских солдат, основной маркер их принадлежности – казацкие папахи.

«Какие это казаки, – прокомментировал их вид «Ветер». – На них казацкого – только шапки, и те, чтобы в баню ходить».

Ах да, и самое прелестное напротив – советский алый стяг, видимо, как отличительный и где-то успокоительный признак непоколебимой монументальной стабильности.

Местные на камеру реагируют абсолютно спокойно, то ли потому, что я рядом с украинскими военными, то ли из-за того, что им уже в принципе все равно, отвечают на вопросы и попутно обсуждают свои проблемы. Вата? Да нет, в Харькове полно гораздо более опасных элементов.

– Приехали скупляться, у вас тут гораздо дешевле, а у нас даже молоко по 21 гривне и работы никакой.

– Ага, у вас молока нет, а мы его свиньям выливаем, потому что продавать некому, у нас три коровы, а в кармане пять копеек. И свиней девать некуда. Вот солдаты приносят нам консервы, хлеб, мы им молока даем, творог, но в школу детям-то не оденешь молоко с консервными банками! – девушка Ирина из Петровки, что в 10 км от Счастья, едет к родственникам в Луганск.

Такой путь «с переподвыподвертом» — вынужденный, больше нигде возможности перейти на ту сторону в этом районе нет. Счастье и Станица Луганская герметично закрыты (по крайней мере, официально).

– Мне вообще ближе через Счастье, но про эту возможность там мы уже забыли.

– Да мы пытались открыть, – отвечает Ветер, – но после постоянных обстрелов и регулярных попыток отбить у нас мост вопрос пока не поднимается.

Разговоры на эту тему с Георгием Тукой, который приезжал в Станицу Луганскую, по утверждению Ирины, пока ощутимой пользы не принесли. Но вся северная часть Луганской области жила именно с города, все выращенное в теплицах местные везли на луганский рынок, теперь возможности привычного заработка нет.

– Мы понимаем, что они делают блокаду городу, но они ведь делают блокаду и нам.

Самая острая тема – это, конечно, космические цены.

– А рыба в Счастье по 10-15 гривен, и еще попробуй продай, – почти хвастается Ирина, она живет на украинской территории и трое ее детей ходят в украинскую школу.

– Ой, а у нас хек по 97 гривен. Свиная шея по 220-250 грн, если перевести с рублей. Да и гривна в большом дефиците. Официальный курс 1:2, но по такому ее все-равно нигде нет, – подключается рядом стоящая блондинка.

В общем-то, в магазинах все есть, только все свои цены, по утверждению моих собеседников, нужно умножить минимум в два раза. Продукты в основном российского и белорусского производства.

– А украинское нет смысла везти. Несуществующий официальный курс полностью «съедает» заработок, – говорит Ирина

Сельский голова Марина, которую я совершенно случайно встретила в одном из трех магазинчиков на «этой» стороне и которая, к моему глубочайшему сожалению, не успела напоить меня львовским (!) чаем, утверждает, что и с одной, и с другой стороны практически у всех есть спутниковые антенны, показывают все каналы, и украинские, и российские, и каждый в состоянии делать собственные выводы из ситуации. У нее самой сын и внук живут во Львове, и она довольно часто к ним ездит.

– Мы в шоке все от того, как нашу артерию перерезали. У нас в Желтом амбулатория, школа, детский сад, остановка, маршрутное такси — все здесь настолько взаимосвязано! — Отношение у людей какое? Нужно уже закончить эту войну, и жить, как раньше, нормальной жизнью.

Обычные люди, обычные женщины, обычные проблемы — цены на продукты, отсутствие работы, скоро дети в школу... И полный сюр, когда пытаешься въехать в ситуацию. Ведь люди на противоположных сторонах – идейные враги, ну по крайней мере мы очень привыкли так думать. Те, кто их защищает (или это декларирует), – уже не просто идейные, а самые настоящие противники, готовые выстрелить друг в друга в любой момент. И здесь же — пятеро ребятишек, которые с 1 сентября будут вынуждены переправляться на дохлом суденышке на сторону, где пока не понятно какой гимн будет звучать на День знаний... Мне показалось, что они в принципе ни о чем не спорят, от греха подальше, очень доброжелательны и достаточно откровенны в житейских вопросах.

О политике я их даже не спрашивала...

Подробности – в эксклюзивном видео.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

«Нам треба більше дослухатися до думки дітей», — Микола Кулеба

Депутат выиграл дело против председателя райсовета

«Пантеон» для погибших героев: почему это важно для Харькова

Во сколько обошлись выезды на харьковские «минирования»

Медична реформа. Новий етап

опубликовано

17 августа 2015

текст

Наталья Курдюкова

фото

Наталья Курдюкова

просмотров

220

поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: