Секс, подростки и АТО

Девочки-подростки из интерната Донецкой области любят прогуливаться возле военной базы, недалеко от места проживания. Здесь АТОшники угощают их сладостями. За безобидными разговорами военные намекают на секс, кто-то соглашается.

Бывает и наоборот — инициаторами близости становятся сами несовершеннолетние. О таком досуге волонтерам рассказали местные взрослые секс-работницы — говорят, появилась конкуренция. Мы об этом узнали от консультантки международной организации Womens International League for Peace and Freedom — Ukraine Нины Потарской. С юными секс-работницами она видится часто и говорит, что в их положении интимные услуги стали неотъемлемой частью выживания.

«Никто пока не хочет за это браться, мол, пока не поймали — не доказали. А у детей есть деньги на такси, на выпивку, на телефоны, что говорит о том, что эти дети зарабатывают. Детей без денег легко мотивировать деньгами. И военные не против. У них нет никакого наказания за это», — говорит Потарская.

В Украине на линии конфликта проживает 14 тысяч детей.
Подростковой секс-работой занимаются с 13 лет, – волонтер

Откуда проблема?

Экономически нестабильное положение – самая распространенная причина продажи своего тела, присущая каждому военному конфликту. Существует специальный термин – survival sex – занятие проституцией на войне ради собственного спасения.

Подобные факты известны в горячих точках Африки и в Чечне.

Что касается Украины, волонтеры знакомы со случаями, когда девочкам приходилось таким образом кормить своих младших братьев и сестер, а нередко и выпивающих родителей. Последние не против такого заработка.

«Часто это добровольная продажа даже не за деньги, а за продуктовый паек», – рассказывает Екатерина Шуталева, сотрудник мобильной бригады волонтерской организации «Украинские рубежи», психолог.

Посещая с коллегами-волонтерами поселки Луганской области, она выслушала множество историй как от окружающих, так и от самих подростков об этом занятии. По ее словам, там детская секс-работа значительно отличается от взрослой своими мотивами. Девочек не принуждают к этому, на все они идут добровольно.

В условиях войны нестабильно все: сегодня дом цел, завтра стены рушатся от обстрелов. Один раз волонтеры довезли гуманитарку, в другой – по разным причинам не смогли доехать. Когда присутствует постоянная угроза жизни, девочка-подросток подсознательно ищет того, кто хоть как-то может повлиять на этот нестабильный мир. В зоне АТО – это военные. Сами того не понимая, мужчины становятся для девочек «отцами», обеспечивая поддержку и заботу, которых им не хватает. Деньги в этом случае – приятный бонус для детей.

«Подросток часто не способен отделить это друг друга. И военный не осознает, что в нем папочку нашли, что в нем видят не мужчину. И покупает ее, чем может, в том числе и сексом», – рассказывает психолог.

На линии конфликта психологически военные подобны подросткам по своему мироощущению: они чувствуют свою силу и готовы ею распоряжаться, как вздумается. Эмоционально это взрослые дети, которые хотят не только защищать свою территорию, но и требуют разгрузки в сексуальном плане.

Походы в кино, театры, на дискотеки или в торговые центры остались по ту сторону фронта. Теперь дети изолированы от того, к чему привыкли, и бросаются на каждого, кто может предложить им развлечения. Любого рода.

«По «серой зоне», между поселками на линии фронта можно передвигаться. Там часто ходят маршрутки и автобусы. Только доехать из Харькова до Северодонецка дешевле, чем от Северодонецка до Счастья. Соответственно, подростки заперты в своей обстреливаемой деревне, из которой никакого выхода нет. И они развлекаются, как могут», – продолжает Екатерина Шуталева.

Молчат, потому что это «не патриотично»

О проблеме с волонтерами местные жители делятся неохотно, стыдясь, указывают, что там-то живет девочка, которая зачастила на блокпост с определенными целями. Причем детская проституция пользуется спросом и у российских военнослужащих, и у наших.

«Зачастую они всегда знают, кто эти девочки, но никогда их не покажут и ничего не расскажут, если знают, что это будет хоть куда-нибудь записано. Если приезжаю я как свой, украинский волонтер, мне на ушко расскажут. Если я сотрудник международной организации, все, мне уже не скажут, – говорит Шуталева. – Они побоятся этим делиться. К тому же, это очень не патриотично, ведь основными потребителями детской секс-работы являются военные».

Недоверие к правоохранителям = нерешенная проблема?

Психолог не стала делиться с нами историями девочек. Говорит, никто из волонтеров не застрахован от допросов правоохранителей после обнародования такой информации. Сами органы ситуацию могут не решить. В итоге психологически пострадают и волонтер, и ребенок.

«Знаю случаи, когда волонтеры, столкнувшиеся с девочками секс-работницами, пытались их защитить и дать этому ход, так им угрожали закрытием организации, их таскали на допросы в СБУ. Девочку в итоге отобрали и вернули домой к пьющей маме, которая ее продавала», – добавляет волонтер.

Вопрос юридической поддержки как подростков, так и людей, которые пытаются им помочь, до сих пор открыт. Специалист по защите прав в Евросуде Андрей Кристенко считает, что ситуация могла бы выглядеть иначе, если бы у нас существовала легальная секс-работа, как в большинстве европейских стран,. В этом случае был бы официально признанный возраст для секс-работниц, что позволило бы дополнительно наказывать тех, кто пользуется услугами несовершеннолетних.

Сегодня, по словам юриста, множество преступлений государством списывается на то, что «серая зона» – это специфический регион с особой обстановкой. Сюда прибавляется недоверие волонтеров к правоохранителям. По итогам дело с защитой детей стоит на месте.

«И национальное, и международное законодательство говорят о том, что должна быть жертва этих нарушений. Для органов эта личность может публично высказываться, для СМИ – на правах анонимности. Это должен быть человек, понимающий все риски, – говорит Андрей Кристенко. – Здесь важно не навредить. Если эта ситуация устраивает вторую сторону, а волонтеру кажется, что это как-то неправильно, то здесь он может инициировать негативные последствия для семьи и тех детей».

Что с этим делать?

По мнению психолога Екатерины Шуталевой, важно перестать кого-то обвинять и изменить отношение к происходящему. Как минимум, консультировать подростков об использовании контрацепции и объяснять военным, что происходит с ними и детьми в этот период.

«Если военный поймет, что в нем папу видят, будет другое восприятие этих подростков и секс-работы. То, что мы можем делать сейчас — это создавать альтернативную, поддерживающую, информирующую службу. Научить этих девочек хотя бы предохраняться, работать с ними, чтобы этот опыт не стал для них травмой на всю жизнь или поводом к суициду», – считает специалист.

Поскольку Екатерина Шуталева не является официальным представителем UNICEF, в тексте статьи мы изменили ее должность. Извините за неточности.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

Как городская инклюзивность помогает отдыхать

Аукцион «Допомога родинам заручників». Фоторепортаж

Активисты выяснили, куда девает деньги «убыточное» метро

«Икона памяти»: семья погибшего воина АТО получила барельеф

Родные пленных получат более 37 тысяч гривен

опубликовано

21 марта 2017

текст

Алена Нагаевщук

фото

siol.net

видео

Антон Бижко

монтаж

Иван Горб

просмотров

14169

поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: