Взлет и падение великого балаклейца

Даже части того, что свершил великий слобожанин, дворянин Харьковской губернии Владимир Иванович  Ковалевский, было бы достаточно, чтобы вписать его имя навечно золотыми буквами в нашу историю. В значительной мере именно благодаря стараниям того, кто родился 10 ноября 1848 года в Балаклее, в различных регионах бывшей Российской империи было создано свыше 100 профессиональных школ различного типа, 73 коммерческих училища, несколько художественно-промышленных училищ, открыто 35 училищ торгового мореплавания. Крупнейшими из них были Санкт-Петербургский, Киевский и Варшавский политехнические институты. К 1906 году в различных учебных заведениях Российской империи насчитывалось 25 стипендий его имени.

Рис.001

Жизнь блестящего государственного деятеля, талантливого ученого и предпринимателя Владимира Ивановича Ковалевского была настолько полна взлетов, триумфов и падений, что даже краткое ее описание неминуемо выльется в огромную статью. В марте 1889 г. Ковалевский был назначен членом Тарифного комитета и Совета по тарифным делам новообразованного Департамента железнодорожных дел Министерства финансов, где познакомился с С. Ю. Витте. Со временем Владимир Иванович стал одним из самых доверенных людей Сергея Юльевича. Их совместная деятельность продолжалась более 13 лет.

Рис.002

Сергей Юльевич Витте в 1892 году стал министром финансов в империи и Ковалевского тогда же назначают членом Тарифного комитета Департамента железнодорожных дел Министерства финансов. В 1892—1900 гг. он становится директором Департамента торговли и мануфактур, в 1899—1901 гг. ― председателем Особого совещания по подготовке законопроекта об учреждении промышленных предприятий, а в 1900—1902 гг. ― товарищем (заместителем) министра финансов.

Владимир Иванович возглавлял комиссии по подготовке русских отделов на всемирных выставках 1893 г. в Чикаго и 1900 г. в Париже. По его инициативе в 1893 г. начали издавать «Торгово-промышленную газету». При активном участии Ковалевского были  проведены всероссийская торгово-промышленная выставка и всероссийский торгово-промышленный съезд в Нижнем Новгороде в 1896 году.

По окончании Парижской всемирной выставки, в ноябре 1900 г. во французской газете «Lіbегte» под заголовком «Промышленная Россия в концерте народов» появилась длинная статья об экономической эволюции в России.

«Мы находимся еще под влиянием чувства удивления и восхищения, испытанного нами при посещении русского отдела. В течение немногих лет русская промышленность и торговля приняли такое развитие, которое поражает всех тех, кто имеет возможность составить себе понятие о пути, пройденном в столь короткий срок. Развитие это до такой степени крупное, что наводит на множество размышлений...»

Основываясь на цифрах и статистических данных, парижская газета утверждала, что «империя  вступила в новую эру промышленного и торгового преуспевания», причем успехи эти  приписывали таланту и возвышенности взглядов министра финансов С. Ю. Витте и его сотрудника, директора департамента торговли и мануфактур В. И. Ковалевскаго. Того же мнения касательно Владимира Ивановича были и газеты Российской империи.

Рис.003

Когда осенью 1902 года праздновали 10-летний юбилей управления Ковалевским департаментом торговли и мануфактуры, в газете «Нива» писали:

«Одним из крупнейших сотрудников министра во многих его делах был нынешний товарищ министра финансов В. И. Ковалевский, 10 лет проработавший рука об руку с С. Ю. Витте — сначала в качестве директора департамента торговли и мануфактур, а с 1900 года уже в настоящей должности товарища министра, заведующего делами торговли и промышленности. В области русской торговли и мануфактур В. И. Ковалевский сделал очень много, не только как долголетний глава департамента торговли и мануфактур, но и как руководитель целого ряда комиссий по разным отдельным отраслям русской торговли и промышленности. В. И. Ковалевский представляет собой редкое соединение выдающегося администратора и неутомимого работника, отдающего своей службе все свои силы, способности и все свое время. Наряду с этими многотрудными служебными обязанностями, Владимир Иванович тесно связал свое имя с всероссийской промышленной и художественной выставкой 1896 г. в Нижнем Новгороде. Его организаторскому таланту, его неутомимой энергии выставка обязана очень многим. В качестве вице-председателя Высочайше утвержденной комиссии по заведыванию устройством всероссийской выставки в Нижнем Новгороде, Владимир Иванович нес на себе почти всю тяжесть предварительной организации выставки и главного руководительства работами, не щадя для этого ни времени, ни сил, постоянно отлучаясь к месту работ и снова с необыкновенной быстротой возвращаясь к своим занятиям по министерству и разным специальным комиссиям. Такое же близкое отношение к выставке продолжал Владимир Иванович иметь и по ее открытию, и во все время ее существования. Все, кто только соприкасался с выставкой, в силу ли служебной деятельности, в качестве ли экспонента, не могли не соприкасаться и с Владимиром Ивановичем, как с одним из главнейших радетелей за ее судьбу, старавшимся сделать ее действительно верным отражением современного положения русской торговли и промышленности. Точно так же, председательствуя в 1896 г. в комиссиях по устройству русского отдела на всемирной выставке в Париже 1900 г. и скандинавской выставки в Стокгольме, Владимир Иванович принимал все меры к тому, чтобы эти выставки были возможно точным и полным отражением успехов нашей промышленности».

Рис.004

Ничто тогда не предвещало падения всесильного товарища министра. Однако нежданно-негаданно разразился скандал. В 1896 году, находясь в Германии, Владимир Иванович познакомился с Елизаветой  Александровной Шабельской. Два года спустя они вновь встретились на всероссийской промышленной и художественной выставке в Нижнем Новгороде, где Ковалевский возглавлял комиссию по ее устройству. Шабельская была красавицей, несостоявшейся актрисой и... авантюристкой, использовавшей мужчин.

Рис.005

В итоге Елизавета Шабельская стала любовницей женатого Ковалевского и вжилась в роль содержанки богатого и влиятельного чиновника. Охочий до сплетен известный книжный издатель Суворин 12 марта 1900 года пишет в своем дневнике следующее:

«О Шабельской, которая сняла у дома Демидова театр, рассказывала [В. А.] Неметти. Она сняла за 25 тысяч, а [П. В.] Тумпаков предлагал 30 тысяч. Директор дома говорил, что непременно отдаст Шабельской, потому что она с шестью министрами чуть ли не в связи. Ковалевский в этой бабе роет себе яму. <...> В течение нескольких лет она стала богатой, разъезжает в каретах, нанимает дом-особняк и дает фестивали <…> Она раздает места и способствует за деньги предприятиям».

А 5 декабря 1902 года Суворин записал уже это:

«Был В. И. Ковалевский. Страшно расстроен. Рассказывал о мошенничестве Шабельской: она подписала на 120 тысяч фальшивых векселей. Около нее была целая шайка мошенников».

Рис.006

Ковалевский подал на Шабельскую за подделку своей подписи на векселях в суд.

Экспертизой было установлено, что подпись действительно поддельная. Однако благодаря Шабельской и ее друзьям в ходе следствия достоянием общественности стали внебрачные связи товарища министра финансов — не только с Шабельской, но и с новой любовницей, Марией Григорьевной Иловайской. Ковалевский был вынужден подать в 1902 году в отставку, а скандальное дело о «подложных векселях» затянулось до 23 ноября 1905 года. По решению суда Шабельская была оправдана. В 1907 году она даже издала роман «Векселя антрепренерши», основанный на материалах скандала и суда с Владимиром Ивановичем.

Рис.007

В принципе, если однажды собрать воедино все мемуары современников, где писалось о Ковалевском, то могла бы получиться интересная книга. Ведь воспоминания самого Владимира Ивановича от 1919 г. крайне скудны.

«Из старых заметок и воспоминаний.

Извлекаю из заметок и даю воспоминания в форме сырья, без малейшей попытки к систематической обработке. Так, пожалуй, и лучше: проще, непосредственнее, с большим отпечатком духа времени, к которому относятся факты и, бесспорно, с меньшей субъективностью. Личный элемент я, по возможности, старался устранить, удерживая его в тех случаях, когда то необходимо для характеристики событий или действующих лиц. Цельный, связный очерк хотя бы некоторых периодов былого на моей памяти я предпочитаю дать впоследствии, когда душе не будет так скорбно и мрачно, а телу так холодно и голодно...»

Хотя есть в них небольшая история, связанная и со Слобожанщиной.

«В прежние времена можно было в некоторых высших учебных заведениях записываться слушателями отдельных предметов, уплачивая в год по три рубля за каждый. Я записался слушателем химии и получил соответственное удостоверение, заменявшее паспорт. С ним я и выехал в свою родную Харьковскую губ. По приезде на станцию мне надо было подыскать в соседнем селе лошадей для проезда в имение моего отца, верстах в сорока. Я обратился к волостному старшине, по фамилии Борщ, с просьбой отпустить земских лошадей. «А кто вы такий будете?» — спросил он. Я предъявил документ. Борщ был «людина неписменный» — неграмотный или почти неграмотный, ибо бумагу повернул верхним концом книзу, «догоры ногами». На помощь позвал он писаря Коробку, разбитного малого типа «Шельменко». Тот прочел и передал мою квалификацию: «Слушатель химии». «Слушатель химии»,— повторил Борщ, отчеканивая каждый слог. «Щож воно таке: чи чин, чи звание, чи должность? Здорово молоде. Мабуть, неважна птица». «Ни, мини здаеця, шо то чоловик вченый, — пояснил Коробка. ― А що молоде, то не в диковину, бо вченые завсегда молоди бувают. Коней дати треба. Воно, пане голова, и спокийние. Може и справди то людина важна. Не даете коней, як бы вам вид становаго ни влитило». Борщ согласился. Подали лошадей. Когда отъехали шагов двадцать, Борщ приказал остановиться и спросил: «А казенна печать е?» Я опять показал бумагу. Печать совершенно успокоила волостного старшину. «Ну, теперь, идьте с Богом»,— напутствовал он меня».

Как было написано выше, о Ковалевском писали многие известные люди того времени.

Однако весьма интересна характеристика, данная Владимиру Ивановичу по случаю его отставки в 1902 г. его врагом, известным публицистом, князем Владимиром Петровичем Мещерским, время от времени писавшим на него доносы. Текст интересен тем, что современники считали Мещерского крайне отрицательным типом, в силу чего мало кто ждал от него чего-то хорошего.

Рис.008

«В. И. Ковалевский был в высшей степени интересный тип петербургского бюрократа и русского даровитого человека. Второго такого типа человека я на своем веку не встречал. Та изумительная легкость, с которою в его уме складывались формы не только для красноречия, но и для выхода из самых трудных положений, и имея  представления понятною всякому человеку самой мудреной темы, была, без сомнения, его главным дарованием и всего, что прошло через его руки, он не столько  был творцом, сколько Эолом, под звуки которого действительность серая и, подчас, беспорядочная принимала самые яркие краски и формы фантастической живописи. Одною из курьезных черт этого интересного государственного человека было то, что никогда никто его не мог находить, и пять минут беседы с пойманным на лету В. И. Ковалевским добывались днями безнадежных розысков. А между тем, он никуда не скрывался, а исчезал для искавших его потому, что в течение дня он успевал перебывать в нескольких комиссиях и совещаниях, у разных лиц, и везде говорил, везде строил воздушные замки несомненного благополучия для тех, которые его слушали. Другая интересная особенность его была — сочетание полной неспособности слушать вникая, с невозможностью в чем-либо отказывать. Первая неспособность ему не вредила, потому что никто не умел так сладко маскировать свое неслушание вас, как он, так что проситель всегда уходил с впечатлением, что В. И. Ковалевский его великолепно выслушал, а вторая неспособность была одним из магических его талисманов, и тому, кто пришел бы к нему с просьбой занять его место, он, наверное бы, не ответил отказом. Деловая импровизация была тоже поразительным дарованием этого человека. Про него рассказывают в Департаменте, что, теряясь во множестве комиссий, он прибегал к своему курьеру, как к путеводной звезде, указывавшей ему, в какую комиссию когда ехать, и тогда, сидя в извозчике, он приготовлялся к десятой речи за день, с утра, и импровизация по вопросу, о котором он ни одной бумажки не читал, выходила блестящей. Блеск и наружный успех всегда были его нераздельные спутники и ни разу не изменили своему любимцу. Углубленным в чтение, поглощенным слушанием, никто его не видел, но блестяще говорящим его видела и слышала вся Россия в течение целых десяти лет. Направления он был либерального. Но так как он, прежде всего, был бюрократ самый чистокровный, то наивен был бы тот, кто стал бы искать в следах его официальной деятельности признака либерализма. Наоборот, во всем том многом, что вышло из его управления за годы его главенства в области торговли и промышленности, вы везде, прежде всего, наткнетесь на проявления его бюрократизма. Они заключались в разных загвоздках, которые он изобретал, чтобы всякое дело, им применяемое, так или иначе, поставить в зависимость или от Департамента, или от чиновника, чтобы труд еще в зародыше уже обложить налогами и регламентацией. Но он был безусловно бескорыстный человек».

Рис.009

После отставки в 1902 году яркая жизнь и свершения блистательного балаклейца не закончились. Впереди его еще ожидало немало побед. Скончался Владимир Иванович в возрасте 85 лет, 2 ноября 1934 года. А в  № 1 журнала «Природа» за 1935 г. в разделе «потери науки» была размещена статья «Памяти Ковалевского». Автором ее был тот, кто считал Ковалевского своим другом и учителем ― выдающийся ученый, академик Николай Иванович Вавилов.

Но это уже совсем другая история...

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

Одиннадцать пострадавших: авария в центре Харькова

Маленькая история о графских сокровищах в Харькове

Виды Дании появятся на фасаде ХНАТОБа

Как городская инклюзивность помогает отдыхать

Школьники из Харьковской области «поработали» депутатами

опубликовано

29 марта 2017

текст

Антон Бондарев

просмотров

1397

поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: