Харьков 1850 года в воспоминаниях Петра Вейнберга

Зачастую в различных материалах, посвященных прошлому нашего любимого города, можно услышать или прочесть фразу «площадь императорского гнева». Только ленивый не рассказывает о том, как однажды прогневили жители Харькова императора Павла I. Пожалуй, байка, связанная с Вознесенской площадью, является в нашем городе одной из наиболее популярных.

Смысла пересказывать ее тут я не вижу. По причине того, что в 1957 году в 12 номере журнала «Прапор» было размещено исследование прекрасного историка и архивиста Николая Васильевича Горбаня под названием «Харківський «Пасквіль» 1800 року». Работа эта затем публиковалась в 2003 году в третьем номере «Харьковского Исторического Альманаха», издаваемого «Харьковским частным музеем городской усадьбы» и сейчас находится в открытом доступе для всех, кто пожелает с ней ознакомиться.

Рис.001Фото Ивана Пономаренко

Поэтому сегодня мне хотелось бы рассказать об одном из реальных мест «императорского гнева» в нашем любимом городе ― правда, не Павла I, а Николая I. Место по сей день прекрасно сохранилось. Хотя мало у кого старое здание Харьковского университета ассоциируется с этим событием. В 1831 году в городе Николаев в семье купца второй гильдии Исайи Семеновича (Вольфовича) Вейнберга, принявшего православие, родился сын Петр. После переезда семьи в Одессу Петр Исаевич воспитывался в пансионе В. А. Золотова, затем в гимназии при Ришельевском лицее, позже ― на юридическом факультете Ришельевского лицея. А в 1850 году поступил на историко-филологический факультет Харьковского университета, где и окончил курс.
В 1905 году уже известный поэт, переводчик и историк литературы Петр Вейнберг публикует небольшие воспоминания о своих студенческих годах под названием «Харьковский университет в пятидесятых годах». Именно благодаря им мы с вами можем ощутить императорский гнев через непосредственного участника и очевидца тех крайне интересных событий, оставивших глубокий след в душе и памяти автора.

Рис.002

Журнал «Огонек», № 47, 1901

В 1850 году император Николай I, возвращаясь с юга империи в Петербург, по дороге должен был заехать в Харьков. Весь город, в том числе и университет, стали активно готовиться к его приезду.
К числу таких приготовлений относились репетиции встречи императора, которые устраивал в актовом зале инспектор университета. В то время им был полковник Строев ― человек недалекий и крайне добродушный. Смотрами студентов он остался доволен и претензий к ним не имел.

Дальнейшие же события предлагаю вам увидеть глазами Петра Вейнберга.
«Но что значило впечатление, произведенное этим смотром, в сравнении с тем, которое оставило в нас на всю жизнь последовавшее скоро за тем посещѳние университета императором Николаем Павловичем. Это было весною 1850 года. В ожидании императора, объявившего, что он приедет в университет после смотра гарнизону, нас выстроили в актовой зале. Вдоль одной боковой стены разместился медицинский факультет, по стене противоположной стали юристы и естественники, по средней стене, как раз против входных дверей, вытянулся наш факультет, историко-филологический, самый немногочисленный. Позади нас помещалась высокая и широкая кафедра, с которой читались речи на торжественных собраниях. В числе моих товарищей находился студент  Сибилев, плотный и высоки юноша, с волосами почти огненного цвета, имевшими вид жесткой щетины, и огромными, тоже щетинистыми, бакенбардами; носить на лице это украшение не воспрещалось.

Рис.003

Тревожно ожидали мы появления государя. Но вот настала торжественная минута. Николай Павлович быстрыми шагами вошел в залу в сопровождении попечителя и свиты, на несколько секунд  остановился посрѳдине и затем так же быстро направился прямо к нам, злосчастным историко-филологам.
Тут он ткнул пальцем в сторону студента Сибилева и, повернувшись к Кокошкину, гневно крикнул:

— Что это за фигура?
Растерялся ли наш попечитель от гневного окрика, или не понял вопроса, но он поспешил ответить:
― Кафедра, ваше императорское величество!
Николай Павлович страшно вспыхнул.
— Не о ней я спрашиваю, ― закричал он таким голосом, что все, собравшееся в зале, буквально помѳртвели. — А об этом уроде... (Последовало прямое указание  на Сибилева). Сейчас же остричь и обрить!
И из уст государя неудержимым  потоком полились, обращенные  к Кокошкину, грозные речи, среди которых прозвучала, как повеление, фраза:
— Выгони всех, пусть останется хоть один, но чтоб был похож на человека!
Пятьдесят  пять лет прошло с этих минут, а в моей памяти они стоят, точно вчѳрашние; как живая, возвышается перед моими глазами колоссальная, красивая фигура Николая, с его глазами, из которых буквально сыпались искры, с легкой пеной на краю губ, с громовым и при этом музыкально звучным голосом... Уже при входе его в залу нам бросилось в глаза нахмуренное выражение его лица; как оказалось потом, он приехал в университет уже рассерженный беспорядком, в котором ему представилось на смотру войско. После инцидента с сибилевскими бакенбардами это скопление туч на лице государя разразилось страшною грозой...
Вызывавшееся этою сценою в нас чувство было не чувство обыкновенного — хотя и сильного, но все-таки обыкновенного — страха, какое испытывает человек, когда дрожит за свою личную безопасность; ничего похожего на такую боязнь мы не ощущали, как не подымалось также в  наших сердцах ни негодование, ни возмущение, ни что-либо подобное, — и только после того, как  грозный посетитель удалился, и мы несколько очнулись, пришли в себя, это гипнотическое состояние сменилось другим, уже сознательным и, надеюсь, всякому понятным...»

Рис.004Император Николай I. Портрет Франца Крюгера

После отъезда императора в университете началась чистка. Харьковский губернатор дословно воспринял слова «Выгони всех, пусть останется хоть один, но чтоб был похож на человека!».
Около двух третей студентов были исключены. Парикмахер и цирюльник же с утра до вечера были заняты бритьем и стрижкою «помилованных». По приказанию государя инспектор Строев был посажен на гауптвахту, а затем смещен со своей должности. На его место был поставлен крайне жестокий человек, полковник Эйлер. Ему активно помогал субинспектор Засядко, получивший за свою походку и характер среди студентов, которые крайне боялись его мастерских доносов, прозвище «гиена». Петр Исаевич в своих воспоминаниях описывает весьма интересную историю, связанную с ним.

«Помню, между прочим, маленькие сценки, происходившие после того, как наш попечитель прислал в университѳт знаменитое распоряжение: «Следить (т. е. университетскому начальству) за тем, чтобы в умах студентов не оставалось впечатления от лекций профессора Мицкевича (брата знаменитого поэта), читавшего в Харькове римское право. В первые дни после этого  распоряжения прогулка Засядки по коридорам, в промежутках между лекциями, сделалась особенно учащенною и внимательною. А студенты подходили к нему, приближали лбы к его глазам и говорили: «Дементий Иванович, может быть, вы хотите взглянуть в наши мозги для осмотра впечатлений от лекций Мицкевича?». «Шутите, шутите, господа, ― невозмутимо и со своей гаденькой улыбочкой отвечала наша «гиена», ― Для меня и ваши мозги открыты...»

Рис.005

Однако гнев императора обрушился не только на университет. Далее Николай I поехал в гимназию и пошел в лазарет. Лежавшие там гимназисты бросились из своих кроватей к окнам, чтобы посмотреть на прибытие государя, однако по приказу доктора были вынуждены вернуться на свои места. В царившем переполохе многие из них перепутали свои кровати.


В те времена над ложем больного  висели дощечки, на которых было указано название болезни пациента. По этой причине, когда император спросил у нескольких человек об их болезни, ответы не соответствовали информации на табличках. Это привело в ярость императора. Настолько сильную, что, не вняв оправданиям доктора на тему того, что больные перепутали свои кровати «от радостного волнения в ожидании лицезрения императора» Николай I приказал последнего посадить на гауптвахту, а на собравшихся в актовом зале гимназистов взглянуть не захотел.

Провинившимся доктором был Иван Николаевич Рейпольский, личность весьма остроумная и оригинальная. Вейнберг вспоминает о нем следующее:
«Когда после семидневного сидения на гауптвахте он пришел по какому-то делу в университетскую дежурную, «гиена» Засядко встретил его ядовитой улыбочкой и вопросом.
— Что Иван Николаевич, посидели в клетке?
— Посидел, — отвечал старик с  невозмутимым  спокойствием. ― И вот что я вам скажу, достопочтенный Дементий Иванович: львы и прочие благородные животные обыкновенно сидят в клетках, ослы же и свиньи ― никогда. Мое почтение».

Рис.006

Год спустя Николай Павлович снова посетил наш город. Задолго до приезда императора университетское начальство в ущерб учебному процессу принялось за «чистку» и «полировку» студентов. Однако, увы! Все это ни к чему не привело. Ведь по приезду в Харьков Николай I не пожелал посетить Университет. «Я знаю, — сказал он Харьковскому губернатору Кокошкину, — что теперь ты их остриг и обрил, как следует...» Со временем после обрушившегося на университет гнева императора наступило успокоение. Практически все исключенные студенты были восстановлены. В том числе и дворянин Николай Сибилев, который благополучно закончил историческо-филологический факультет Харьковского императорского университета в 1853 году.

Рис.007

Для понимания этой ситуации следует отметить, что студенты и все чиновники николаевского времени обязаны были брить бороду и усы. У студента же, стоявшего перед императором, по мнению последнего, подбородок был просто недостаточно выбрит...
Прошли годы, в университетах по-прежнему готовятся к визитам высокопоставленных особ. Однако, чтобы вызвать их гнев, сейчас нужно намного больше, чем легкая щетина. А здание старого университета и историко-филологический факультет так навсегда и остались в прошлом нашего любимого города как «место императорского гнева».

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

О создании «Общества благоустройства еврейского кладбища» в 1910 году

Фейк: во Львове русский язык под запретом

«Как я стала украинской мусульманкой»

От торговли овощами до масок на Burning Man. История харьковчанина

Презентация новой книги Жадана

опубликовано

16 ноября 2017

текст

Антон Бондарев

фото

Иван Пономаренко

просмотров

2026

поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: