Охраняемые лица. Как живет село под Северодонецком, пострадавшее от лесных пожаров | Накипело
Події

Охраняемые лица. Как живет село под Северодонецком, пострадавшее от лесных пожаров

Запах дыма чувствуется уже в Изюме. До Северодонецка почти 150 километров.

Пожары в Луганской области начались в лесах, перекинулись на огороды и дома в окрестных селах. Пять человек погибли, 21 — в больнице.

Чем ближе подъезжаем, тем больше дыма на трассе и усталых пожарных на обочинах.

Густой сосновый лес по обе стороны дороги. Через каждый километр — плакат «Не згуби ліс сірником», а за ним — выгоревший подлесок. Сосны остались стоять — лысые, кора обуглилась и почернела. 

На очередной развилке — три армейских палатки, десяток машин ГСЧС и спасатели. Они курят, пьют кофе с автозаправки и о чем-то устало говорят.

Останавливаемся.

— Как дела в Смоляниново?

— Потушили, дымится.

Через десять минут доезжаем до окраины села. Нас встречает пожарная машина, которая увязла в песке. Спасатели и военные никак не могут ее вытолкать.

Чуть дальше — церковь. Одно из ее зданий полностью сгорело, на земле лежит купол, краска на нем оплавилась.

В селе много полиции и ГСЧСников. Кое-где еще дымятся дома, их поливают из брандспойта. Огонь уничтожил в этом селе 23 жилых дома и 80 дач.

Захожу во двор одного из сгоревших домов. Людей нет, от здания остались только кирпичи. Посередине двора — обугленные «Москвич» и прицеп.

Из-за угла дома выходит кошка. Ее лапы — серые от пепла. Она оглядывает двор, замечает меня и бежит навстречу. Поднимает голову, смотрит на меня янтарными глазами. Я отворачиваюсь и ухожу. У меня нет ни еды для нее, ни надежды. Только ком в горле.

Следующий дом. Видно, что за ним ухаживали. От ворот под навес, оплетенный сгоревшей лозой, ведёт дорожка из плитки. Внутри никого, только гарь и копоть.

Подходят полицейские, спрашивают, кто мы. Показываем удостоверения, говорим, что журналисты из Харькова. 

— Снимайте, но недолго, пожалуйста. Сейчас приедут охраняемые лица, лучше, чтобы вы не попадались им на глаза.

На вопрос, кто такие «охраняемые лица», полицейские не отвечают и молча улыбаются.

Выезжаем снова к церкви. Тут ещё с десяток полицейских, автобус с решетками — такие, обычно, пригоняют на митинги.

—Эээ, ребят…, — говорит нам полицейский.

— Охраняемые лица?

Полицейский кивает.

— Мы дальше поедем, не волнуйтесь.

Вдоль трассы картина та же: выжженный подлесок, черные деревья. Останавливаемся, и я иду в лес. Иду по пеплу. Одновременно пепел падает с деревьев на голову. Кругом ничего живого — только обожженные сосны и мертвые муравейники. Фотографировать смысла нет — в кадре пепел выглядит землёй.

Подъехали к другому краю села. Тут тоже спасатели из брандспойта тушат дымящиеся обломки.

У одного из целых домов, закрыв лицо рукой, сидит женщина. Непонятно — плачет, или просто устала и замерла в такой позе. Подхожу ближе, и она поднимает голову. Глаза красные, плачет.

«Сосна начала горіть, і вітер такий сильний, наче смерч. Все ось такими клубками понесло сюда. Дєд у мене не ходить, винесли його з дому, поставили ось туди, а шифер навкруги летить і пожарок все нема і нема. А тоді приїхав трактор з бочкою, спасли хату. А так би не спасли».

Я не знаю, что ей сказать. В голове ничего, кроме штамповых выражений, которыми пользуются журналисты. Говорю Спасибо и ухожу, не оглядываясь.

Дальше по улице встречаем еще людей — говорят неохотно. Спасли дом потому, что поливали улицу из шлангов. Когда выключилось электричество, таскали ведрами.

На лавочке сидит мужчина в хаки. Из кармана торчит рация — возможно, кто-то из охраны тех самых «лиц». Увидев камеру, просит не снимать. Проходим мимо.

Женщина в следующем дворе, увидев камеру, сразу переходит на крик. Кричит, что, увидев пожар в лесу напротив села, тут же позвонила 101, а ей сказали, что все машины тушат лес. Кричит, что потеряла все — и дом, и хозяйство.

«Когда первый раз позвонили, огонь еще поверху шел! Я звоню, говорю: «Пожарку! У нас будет гореть село!». А мне в ответ: «Нету у нас пожарок! Они лес тушат»! А в Лисичанске нам сказали, что к ним сигнала не было! Вот такая вот у нас власть!

У меня все полностью сгорело: дом сгорел, сено сгорело, хоздвор сгорел!!! Кто мне его восстановит? У людей дома повыгорали до пепелища! Полностью! Кто восстановит? Никто? Потому что безвластие!».

Ее крик звучит у меня в ушах, когда благодарю ее, что согласилась поговорить. Идём к трассе, садимся в машину. Мужчина в хаки смотрит нам вслед, держа в руке рацию.

Запах дыма преследует нас долго. На кроссовках пепел из леса. Постираю их, когда приеду домой. А крик женщины «Что нам теперь делать?!» — останется со мной гораздо дольше.

Когда останавливаемся покурить на обочинах, тщательно втаптываю сигаретный пепел в песок.

ПІДПИШІТЬСЯ НА TELEGRAM-КАНАЛ НАКИПІЛО, щоб бути в курсі свіжих новин

ПІДПИШІТЬСЯ НА TELEGRAM-КАНАЛ НАКИПІЛО

У разі масових заворушень на вулицях міста ми вас повідомимо