Суициды в армии: комментарий психологов

За 2016 год в зоне АТО в результате небоевых потерь умерло 256 военных. Согласно данным Минобороны суициды оказались на первом месте по количеству унесенных жизней - 63 бойца покончили жизнь самоубийством. Полная картина выглядит так: 58 – умерли в результате болезней, 39 – вследствие неосторожного обращения с оружием, 30 военных были убиты, 29 смертей квалифицированы как несчастные случаи, 18 – погибли в результате ДТП, 10 – отравились алкоголем, 5 – другие случаи, 4 – нарушение мер безопасности.

В результате боевых действий погибли меньшее количество служащих — 211 бойцов. Об этом говорится в ответе Министерства обороны на запрос журналиста Алексея Братущака.

Кризисный психолог Марина Кехтер считает, что сейчас психологическое здоровье военных значительно ухудшилось. По ее словам, штатные психологи, официально работающие с бойцами в частях и госпиталях, не имеют достаточного опыта и мотивации, да и трехлетняя война, конца которой не видно, сама по себе — постоянный накопительный стресс. Но психологи-волонтеры не в состоянии охватить все аспекты, за которое ответственно государство.

«Сейчас ситуация такая: везде зачислены психологи, штат у них укомплектован, но когда происходит какая-то сложная ситуация, то звонят нам и просят приехать. Но, извините, это же уже третий год волонтерства, мы тоже живые люди. Нет серьезного отношения и понимания глубины ситуации», — говорит психолог.

Проблему усугубляют и старомодные методы лечения.

«У нас сейчас идет война между современной и классической карательной психиатрией — наследием Советского Союза, когда все подряд лечится медикаментозно, чего давно уже в мире не делают», — говорит Марина Кехтер.

Она считает, что один из способов, который снизил бы стресс бойцов, — создание прифронтовых буферных зон, где с ребятами работал бы психолог.

«Я встречала людей, вышедших из окружения. Они были в жутком состоянии. И в таком состоянии они возвращаются внутрь страны, где так же чувствуют себя их родители, близкие... В результате травматика только увеличивается, но созданием буферных зон так и не занялись», — объясняет специалист.

По мнению военного психолога Андрея Козинчука, такое количество суицидов — результат, в том числе неграмотной организации работы с личным составом в армии.

«Если вы спросите у офицеров по работе с личным составом, что они делают, чтобы предотвратить это, они вам дадут кучу бумажек, потому что от них требуют писать документацию. Вот спросить какого-то капитана или майора, который работает в отделении по РОС, сколько времени он тратит на документы, а сколько на работу с личным составом — вы будете неприятно удивлены», — пишет психолог на Facebook.

По его мнению, чтобы в армии не было суицидов, у военных должны быть три вещи: цель, идентификация и круг общения, где он может получить поддержку.

Кризисный психолог Наталья Чернуха, которая работает с военными по программе «равный — равному», говорит, что период боевых действий — зачастую даже менее травмирующий для военных, нежели период «застоя». Все дело в том, что во время боевых действий у человека есть цель выжить и победить врага, а когда он оказывается в спокойной обстановке, остается наедине со своими мыслями.

«Когда военный принимает участие в боевых действиях, он активен, сосредоточен, даже, как ни парадоксально, испытывает меньшее эмоциональное напряжение. Чаще всего депрессия наступает, когда нет активных боевых действий, или когда люди стоят месяцами на второй линии, или что-то охраняют, когда нет целенаправленной активности», — говорит Наталья Чернуха.

Тем не менее, психолог отмечает, что сейчас бойцы куда охотнее обращаются за помощью к специалистам, тогда как еще с полгода назад ситуация была иной. Она считает, главная причина суицидов среди военных — неосознание наличия проблемы. К сожалению, те, кто задумываются о суициде, обычно никому не говорят о своих чувствах, накапливая в себе негативные эмоции. Поэтому родственники и друзья бойца должны обеспокоиться, если их близкий более месяца находится в депрессии.

«Есть период нормального кризиса, когда человек не хочет ни видеть, ни слышать, ни говорить. Это нормально. Это как температура у больного — чтобы выздороветь, ему просто нужно вылежаться. Точно так же и кризис. Сразу по возвращению ребят может накрывать. И этот момент нужно дать ему просто перетерпеть. Но когда в таком состоянии проходит два-три месяца, тогда нужно бить тревогу и обращаться к психологу», — уверена специалист.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

ещё по теме:

Серая зона. Новогригоровка

Серая зона. Травневое

Три причины взрывов в Балаклее. Официально

Серая зона. Красногоровка

84 миллиона гривен — на выплаты военным

опубликовано

13 января 2017

текст

Алина Шульга

фото

Игорь Лептуга

просмотров

662

поделиться

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: